‹ Library

Антон Чехов (1883)

Толстый и тонкий

Fat and Thin

Glosses: Fluent · Literal · Off
Translation: Hide · Show

Tap any word for its dictionary entry.

На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подёрнутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Пахло от него хересом и флёр-д’оранжем. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.

At the Nikolaev railway station two friends met: one fat, the other thin. The fat one had just dined at the station, and his lips, glossed with butter, shone like ripe cherries. He smelled of sherry and orange blossom. The thin one had just stepped out of a carriage and was loaded down with suitcases, bundles, and hatboxes. He smelled of ham and coffee grounds. From behind his back peeped a thin little woman with a long chin — his wife, and a tall schoolboy with a squinting eye — his son.

— Порфирий! — воскликнул толстый, увидев тонкого. — Ты ли это? Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет!
— Батюшки! — изумился тонкий. — Миша! Друг детства! Откуда ты взялся?
Приятели троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слёз. Оба были приятно ошеломлены.

“Porfiry!” exclaimed the fat one on seeing the thin one. “Is it you? My dear fellow! It’s been ages!” — “Good heavens!” the thin one said, astonished. “Misha! My childhood friend! Where did you spring from?” The friends kissed three times and fixed their tear-filled eyes on each other. Both were pleasantly stunned.

— Милый мой! — начал тонкий после лобызания. — Вот не ожидал! Вот сюрприз! Ну, да погляди же на меня хорошенько! Такой же красавец, как и был! Такой же душонок и щёголь! Ах ты, господи! Ну, что же ты? Богат? Женат? Я уже женат, как видишь… Это вот моя жена, Луиза, урождённая Ванценбах… лютеранка… А это сын мой, Нафанаил, ученик III класса. Это, Нафаня, друг моего детства! В гимназии вместе учились!
Нафанаил немного подумал и снял шапку.

“My dear!” began the thin one after the kissing. “I never expected this! What a surprise! Well, take a good look at me! The same handsome fellow you always were! The same charmer and dandy! Ah, good lord! Well, how are you? Rich? Married? I’m married already, as you see… This here is my wife, Luiza, née Wanzenbach… a Lutheran… And this is my son, Nafanail, a pupil of the third class. Nafanya, this is a friend of my childhood! We studied together at the grammar school!” Nafanail thought a little and took off his cap.

— В гимназии вместе учились! — продолжал тонкий. — Помнишь, как тебя дразнили? Тебя дразнили Геростратом за то, что ты казённую книжку папироской прожёг, а меня Эфиальтом за то, что я ябедничать любил. Хо-хо… Детьми были! Не бойся, Нафаня! Подойди к нему поближе… А это моя жена, урождённая Ванценбах… лютеранка.
Нафанаил немного подумал и спрятался за спину отца.

“We studied together at the grammar school!” the thin one went on. “Remember how they teased you? They called you Herostratus because you burned a hole in a school book with a cigarette, and me Ephialtes because I loved telling tales. Ho-ho… We were children! Don’t be afraid, Nafanya! Come closer to him… And this is my wife, née Wanzenbach… a Lutheran.” Nafanail thought a little and hid behind his father’s back.

— Ну, как живёшь, друг? — спросил толстый, восторженно глядя на друга. — Служишь где? Дослужился?
— Служу, милый мой! Коллежским асессором уже второй год и Станислава имею. Жалованье плохое… ну, да бог с ним! Жена уроки музыки даёт, я портсигары приватно из дерева делаю. Отличные портсигары! По рублю за штуку продаю. Если кто берёт десять штук и более, тому, понимаешь, уступка. Пробавляемся кое-как. Служил, знаешь, в департаменте, а теперь сюда переведён столоначальником по тому же ведомству… Здесь буду служить. Ну, а ты как? Небось, уже статский? А?

“How are you getting on, friend?” asked the fat one, gazing rapturously at his friend. “Serving somewhere? Risen in rank?” — “I serve, my dear fellow! A collegiate assessor for the second year now, and I have the Stanislas. The salary is poor… well, God be with it! My wife gives music lessons, and I make wooden cigarette cases on the side. Excellent cigarette cases! I sell them at a rouble apiece. If anyone takes ten or more — a discount, you understand. We get by somehow. I served in a department, you know, and now I’ve been transferred here as a head clerk in the same office… I’ll be serving here. Well, and you? A state councillor by now, no doubt? Eh?”

— Нет, милый мой, поднимай повыше, — сказал толстый. — Я уже до тайного дослужился… Две звезды имею.
Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съёжился, сгорбился, сузился… Его чемоданы, узлы и картонки съёжились, поморщились… Длинный подбородок жены стал ещё длиннее; Нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира…

“No, my dear, aim higher,” said the fat one. “I have already risen to privy councillor… I have two stars.” The thin one suddenly turned pale and froze, but soon his face twisted in every direction into the broadest of smiles; it seemed as if sparks showered from his face and eyes. He himself shrank, hunched, narrowed… His suitcases, bundles, and hatboxes shrank and puckered… His wife’s long chin grew still longer; Nafanail drew himself up to attention and buttoned all the buttons of his uniform…

— Я, ваше превосходительство… Очень приятно-с! Друг, можно сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! Хи-хи-с.
— Ну, полно! — поморщился толстый. — Для чего этот тон? Мы с тобой друзья детства — и к чему тут это чинопочитание!
— Помилуйте… Что вы-с… — захихикал тонкий, ещё более съёживаясь. — Милостивое внимание вашего превосходительства… вроде как бы живительной влаги… Это вот, ваше превосходительство, сын мой Нафанаил… жена Луиза, лютеранка, некоторым образом…

“I… your Excellency… Very pleased, sir! A friend, one might say, of childhood — and suddenly you have risen to such a grandee, sir! Hee-hee, sir.” — “Come, enough!” the fat one winced. “Why this tone? You and I are childhood friends — what is this rank-worship for!” — “Mercy… how can you, sir…” giggled the thin one, shrinking still more. “Your Excellency’s gracious attention… is like life-giving moisture, as it were… This here, your Excellency, is my son Nafanail… my wife Luiza, a Lutheran, in a certain way…”

Толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. Он отвернулся от тонкого и подал ему на прощанье руку.
Тонкий пожал три пальца, поклонился всем туловищем и захихикал, как китаец: «хи-хи-хи». Жена улыбнулась. Нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку. Все трое были приятно ошеломлены.

The fat one was about to object, but on the thin one’s face was written so much reverence, sweetness, and respectful sourness that the privy councillor felt sick. He turned away from the thin one and offered him his hand in parting. The thin one pressed three of his fingers, bowed with his whole torso, and giggled like a Chinese: “hee-hee-hee.” His wife smiled. Nafanail clicked his heel and dropped his cap. All three were pleasantly stunned.

Lite mode — plain HTML for e-readers and old browsers. Full version