Смерть чиновника

Антон Чехов (1883)

Смерть чиновника

The Death of a Clerk

Glosses: Fluent · Literal · Off
Translation: Hide · Show

Tap any word for its dictionary entry.

Когда генерал кончил беседу с последним просителем и направился во внутренние апартаменты, Червяков шагнул за ним и забормотал:
— Ваше —ство! Ежели я осмеливаюсь беспокоить ваше —ство, то именно из чувства, могу сказать, раскаяния!.. Не нарочно, сами изволите знать-с!
Генерал состроил плаксивое лицо и махнул рукой.
— Да вы просто смеетесь, милостисдарь! — сказал он, скрываясь за дверью.
«Какие же тут насмешки? — подумал Червяков. — Вовсе тут нет никаких насмешек! Генерал, а не может понять! Когда так, не стану же я больше извиняться перед этим фанфароном! Чёрт с ним! Напишу ему письмо, а ходить не стану! Ей-богу, не стану!»

When the general finished his talk with the last petitioner and headed for the inner apartments, Chervyakov stepped after him and began muttering: “Your Exc’ncy! If I dare to trouble your Exc’ncy, it is precisely from a feeling, I may say, of repentance!… It was not on purpose, as you are pleased to know yourself, sir!” The general made a tearful face and waved his hand. “Why, you are simply mocking me, my dear sir!” he said, disappearing behind the door. “What mockery is there in this?” thought Chervyakov. “There is no mockery here at all! A general, and he cannot understand! In that case I am not going to apologize to that braggart anymore! The devil with him! I’ll write him a letter, but I won’t come visiting! By God, I won’t!”

Так думал Червяков, идя домой. Письма генералу он не написал. Думал, думал, и никак не выдумал этого письма. Пришлось на другой день идти самому объяснять.
— Я вчера приходил беспокоить ваше —ство, — забормотал он, когда генерал поднял на него вопрошающие глаза, — не для того, чтобы смеяться, как вы изволили сказать. Я извинялся за то, что, чихая, брызнул-с…, а смеяться я и не думал. Смею ли я смеяться? Ежели мы будем смеяться, так никакого тогда, значит, и уважения к персонам… не будет…

So thought Chervyakov as he walked home. He did not write the letter to the general. He thought and thought, and could not think that letter up. He had to go himself the next day to explain. “I came yesterday to trouble your Exc’ncy,” he muttered, when the general raised his questioning eyes at him, “not in order to mock you, as you were pleased to say. I was apologizing because, in sneezing, I splashed you, sir… and mocking never entered my head. Would I dare to mock? If we start mocking, then there will be no respect for persons… left at all…”

— Пошел вон!! — гаркнул вдруг посиневший и затрясшийся генерал.
— Что-с? — спросил шёпотом Червяков, млея от ужаса.
— Пошел вон!! — повторил генерал, затопав ногами.
В животе у Червякова что-то оторвалось. Ничего не видя, ничего не слыша, он попятился к двери, вышел на улицу и поплелся… Придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лег на диван и… помер.

“Get out!!” bellowed the general, suddenly turning blue and trembling. “Wh-what, sir?” asked Chervyakov in a whisper, faint with horror. “Get out!!” repeated the general, stamping his feet. Something snapped in Chervyakov’s belly. Seeing nothing, hearing nothing, he backed to the door, went out into the street, and trudged off… Arriving home mechanically, without taking off his uniform, he lay down on the sofa and… died.

Lite mode — plain HTML for e-readers and old browsers. Full version